Евангелион

О чём аниме

Слушай, я тут на днях пересматривал «Евангелион». Знаешь, это тот случай, когда сериалу почти тридцать лет, а он до сих пор как гвоздь в голове сидит. Я впервые его увидел лет в шестнадцать, качал на толстых CD-дисках с кривым переводом. Тогда я думал: «Ну, крутые роботы бьют монстров, прикольно». И только лет через десять, на втором-третьем просмотре, стало доходить, что про роботов-то там вообще не главное.

По факту, история такая: в недалёком будущем, после глобальной катастрофы под названием «Второй Удар», человечество на грани. И появляются какие-то чудовища — Ангелы. Чтобы с ними бороться, создали гигантских биороботов — Евангелионов. А пилотировать их могут только специально отобранные дети-подростки. Главный из них — паренёк Синдзи Икари, 14 лет. Его, не видевшего отца годами, вдруг вызывают в город-крепость Токио-3 и говорят: «Садись в робота и спасай мир». А он не хочет. Он запуганный, замкнутый, ему бы просто, чтобы его оставили в покое со своей виолончелью.

И вот тут вся завязка. С одной стороны — зрелищные драки огромных существ, техника, базы, стратегии. С другой — абсолютно негероический главный герой, который рыдает, сомневается, убегает с поля боя и постоянно спрашивает «а зачем мне это всё?». В этом и был гений создателя, Хидэаки Анно. Он взял штамп «подросток в роботе» и вывернул его наизнанку. Получился не боевик про победу добра над злом, а жёсткая психологическая драма про травму, одиночество и невозможность понять другого человека. Каждый бой с Ангелом — это не про победу, а про очередную психологическую пытку для Синдзи и остальных пилотов.

Атмосфера там с первых кадров давит. Город-крепость, который убирается под землю при атаке. Мрачная, почти депрессивная цветовая гамма. Длинные, неловкие паузы в диалогах, когда персонажи просто молчат и смотрят в пол. И эта вечная тревожная музыка. Когда смотришь, постоянно чувствуешь, что что-то не так, что под поверхностью сюжета копошится какая-то огромная, непонятная тоска.

Главные персонажи

Знаешь, что самое интересное? Героев в «Евангелионе» в классическом смысле почти нет. Есть очень damaged люди, которые пытаются как-то существовать. И их невозможно забыть.

Синдзи Икари. Просто икона всех нерешительных и несчастных подростков в поп-культуре. Его постоянно пинают за то, что он «тряпка» и «нытик». Но, по-моему, его реакция — единственно адекватная в этой безумной ситуации. Тебя, ребёнка, кидают в бой на гигантскую биомашину, которая причиняет тебе физическую боль, а отец-командир смотрит на тебя как на инструмент. Кто тут не сломается? Его дуга — это постоянный бег от ответственности и болезненный поиск хоть какого-то одобрения. Когда он в очередной раз орёт в кабине Евы от боли и страха — это не пафос, это по-настоящему страшно.

Рей Аянами. Загадочная, молчаливая девочка с синими волосами и красными глазами. Она — полная противоположность Синдзи: послушная, безэмоциональная, идеальный солдат. Но чем дальше, тем больше понимаешь, что её пустота страшнее любой истерики. Она не человек в полном смысле, а что-то вроде куклы, которую создали для пилотирования. Её знаменитая фраза «Я так привыкла» в ответ на боль — это один из самых леденящих моментов во всём сериале.

Аска Лэнгли Сорью. И вот она — классическая «девочка с характером». Самоуверенная, громкая, блестящая пилот. Кажется, что она пришла из какого-то другого, нормального аниме про крутых ребят. Но и её фасад очень быстро трескается. За её агрессией и высокомерием скрывается ужасающий страх быть ненужной и брошенной. Её отношения с Синдзи — это такая токсичная карусель из притяжения, ненависти и полного непонимания. Смотреть на это больно, но оторваться невозможно.

А ещё там есть Мисато Кацураги — их опекунша, взрослая женщина, которая сама не разобралась в жизни и глушит проблемы пивом. И Гэндо Икари, отец Синдзи, — пожалуй, один из самых неприятных и холодных отцов в истории аниме. Он не злодей в привычном смысле, он просто начисто лишён человечности, у него своя миссия, ради которой он готов сломать кого угодно, в том числе и сына.

Каждый из них застрял в своей скорлупе, и все их попытки достучаться друг до друга обычно заканчиваются провалом. В этом и есть главная драма.

Манга-первоисточник

Тут интересный момент, про который не все знают. Обычно бывает наоборот: сначала выходит манга, а потом по ней делают аниме. С «Евангелионом» всё было почти параллельно. Аниме стартовало в октябре 1995-го, а манга Ёсиюки Садамото начала выходить чуть раньше, в конце 1994-го. Но по сути, и аниме, и манга развивались как два отдельных, хоть и очень похожих, произведения.

Садамото был главным дизайнером персонажей для аниме, поэтому лица, Евы, Ангелы — всё узнаваемое. Но сюжетно в манге есть заметные расхождения. Она более... упорядоченная, что ли. Некоторые моменты, которые в аниме показаны намёками или сюрреалистичными образами, в манге объясняются прямым текстом. Характеры персонажей, особенно в конце, прописаны немного иначе, с другими акцентами.

Я обе версии читал и смотрел. Мне кажется, аниме — это такой raw, неотшлифованный, нервный выплеск. Там чувствуется давление сроков, нехватка бюджета (знаменитые «затянутые» кадры и паузы — это не только художественный приём, но и экономия) и личные демоны самого Анно. А манга — более вдумчивая и законченная история. Она как бы даёт второй шанс всё осмыслить. Особенно концовка — в манге она совсем другая, более традиционная и жизнеутверждающая. Так что если после просмотра сериала осталось чувство полной lost in translation, манга может помочь расставить некоторые точки над i. Хотя и лишит ту самую магию недоговорённости.

Концовка и интерпретации

А вот это, пожалуй, самая жаркая тема для всех, кто смотрел «Евангелион». Оригинальный сериал завершился в 1996 году двумя финальными сериями (25-я и 26-я), которые... ну, как бы помягче сказать... сломали мозг целому поколению зрителей. Бюджет к тому времени кончился, сроки горят, и вместо эпичной развязки с боями мы получаем почти получасовой психоделический психоанализ главных героев. Кадры из папье-маше, схематичная анимация, бесконечные монологи о самовосприятии и страхе быть собой. Я помню, как впервые это увидел — сидел и думал: «Что это было? Это шутка?».

Люди реально писали гневные письма на студию. Но со временем эти две серии стали культовыми. Их стали разбирать по кадрам, искать скрытые смыслы. По сути, Анно отказался показывать внешнюю развязку (кто победил, что стало с миром) и сфокусировался на развязке внутренней — смогут ли Синдзи, Рей, Аска принять себя. Это был смелый, хоть и вынужденный, ход.

Потом, чтобы как-то утолить жажду зрителей, вышли два полнометражных фильма: «The End of Evangelion» (1997). Вот это уже совсем другая история. Это и есть та самая «внешняя» концовка, кровавая, апокалиптическая и невероятно мощная. Там есть и грандиозные битвы, и тот самый знаменитый финальный кадр на берегу моря, который все спорят — что он значит. Эти два фильма не отменяют сериал, а дополняют его, показывая события с другой стороны.

Спустя годы появился проект «Rebuild of Evangelion» — четыре новых полнометражных фильма, которые начали выходить в 2007-м и закончились в 2021-м. Это уже не ремейк, а скорее альтернативная реальность, новая попытка Анно рассказать историю, но с другим настроением и, что важно, с другим финалом для Синдзи. Это как диалог создателя со своим старым произведением и со зрителями, которые выросли.

Так что спрашивать «какая концовка правильная?» — бессмысленно. Их несколько, и каждая отражает определённый этап в жизни самого автора. Можно смотреть все варианты и находить в каждом что-то своё.

Культурное наследие

Знаешь, что самое удивительное? «Евангелион» вышел в середине 90-х, но до сих пор чувствуется его влияние. Это не просто культовое аниме — это культурный феномен. Он изменил подход к жанру «меха». После него нельзя было просто сделать сериал про крутых роботов без глубокой психологической подоплёки. Все эти внутренние монологи, рефлексии, несовершенные герои — это теперь стандарт для серьёзной фантастики.

Его цитируют, пародируют, ему посвящают отдельные исследования по философии и психологии. Те самые образы — Синдзи в пилотском кресле, Аска в потрёпанном пилотском костюме, силуэт Евы-01 на фоне луны — стали иконами. А уж про саундтрек, эту меланхоличную «Cruel Angel's Thesis» в открывающей заставке, и говорить нечего — её узнают даже те, кто аниме вообще не смотрит.

Но главное наследие, по-моему, в другом. «Евангелион» стал тем самым порогом, который разделил зрителей. Одни смотрят и говорят: «Да это же нытьё и психодел, где роботы?». Другие видят в нём честный и беспощадный разговор о депрессии, экзистенциальном кризисе и сложности человеческих отношений. Он не развлекает, а заставляет напрягаться, думать, чувствовать дискомфорт. И в этом его сила.

Мне кажется, его стоит посмотреть хотя бы раз, чтобы понять, о чём вообще все эти годы говорят. Не как о развлечении, а как о сложном, многослойном высказывании. Может зайти со скрипом, может разозлить, но равнодушным точно не оставит. Это тот редкий случай, когда произведение становится зеркалом: что ты в нём увидишь, сильно зависит от тебя самого.